Товарищество сибирских геотехников

ПОСЛЕДНЕЕ РУКОПОЖАТИЕ

В аспирантуру к Вялову я поступил в 1967 г. Сергей Степанович предложил мне экспериментально разработать задачу, частное решение которой было им найдено теоретически.

Сергей Степанович никогда не надоедал мелкой опекой, он всегда был открыт для беседы и ответов на вопросы. Я никогда не слышал от него никаких упреков... кроме одного случая. Это было 40 лет назад, в МГУ. Сергею Степановичу была вручена Почетная грамота имени Ломоносова за 1970 г. Я не помню формулировку заслуг, указанных в грамоте, но она была на плотной меловой бумаге, с множеством гербов, профилей и силуэтов. Сергей Степанович остался на "неофициальную часть", а меня попросил отвезти грамоту к нему домой. Время было позднее, почти пустой троллейбус шел в парк; я сел возле прохода, а грамоту, чтобы не мять, положил на сидение возле окна... и заснул. Когда я услышал голос Татьяны Петровны: "Это ты, Сереженька?", я сообразил, и что произошло, и что троллейбус где-то очень далеко... Когда на следующий день я принес грамоту на Пыжевский, Сергей Степанович только заметил: "Алик, вам такая рассеяность не по чину".

В 1978 г. я с семьей эмигрировал в США, в Чикаго.

Моя последняя статья, в большом соавторстве, была принята в труды III конференции по вечной мерзлоте, которая должна была состояться в Канаде. 9 июля утром я летел из Чикаго в Эдмонтон. Все казалось совершенно нереальным, особенно при сравнении с реалиями предидущей конференции в Якутске (1973 г.) и моей неудавшейся попытки стать ее участником. Вечером того же дня состоялся прием для ее участников. Зал был большой, все ходили с "дринками" в руках по кругу, легко знакомились. Я впервые написал имя моей страны – США. Меня всегда поражала удивительная атмосфера взаимопонимания и взаимоуважения, которая главенствует на техно-научных симпозиумах. Люди, говорящие на разных языках, довольно быстро находят общий язык с помощью мимики, жестов, рисунков, междометий, если только тема дискуссии им интересна. Хорошая и захватывающая дискуссия проникает в сознание подобно музыке, и необходимые слова, звуки и жесты появляются сами, почти бесконтрольно. Мы с канадцами делали уже "третий виток", когда я как-то неожиданно увидел длинную цепочку людей, без "дринков", пересекающих зал от входа прямиком к бару. Это была советская делегация, прибывшая с большим опозданием. Я узнал многих делегатов, особенно москвичей из НИИОСП. Движение по кругу продолжалось, и я приближался к советской группе. Кто-то меня распознал, все зашушукались, потом все дружно осмотрели меня и так же дружно отвели глаза при моем приближении. Пока я проходил мимо, вся группа замерла в напряженном ожидании. Мы прошли, беседуя, еще полкруга, и я увидел... Сергея Степановича, стоявшего ко мне спиной в центре советской делегации. Как выяснилось впоследствии, Сергей Степанович, будучи главой советской делегации, направился сначала в оргкомитет конференции, а уж потом присоединился к остальным.

Я не знал, как поступить. Сделать вид, что я никого не вижу и не знаю? Или попрощаться с канадцами и исчезнуть? Я понимал, что встреча со мной, советским ренегатом, здесь, за границей, ничего хорошего моему научному руководителю не сулит. Пока я раздумывал, какой вариант лучше, я увидел, что Сергей Степанович, дослушивая кого-то, медленно повернулся, осмотрел зал, нашел глазами меня, и тут же спокойно, как будто это было в Вишняках, подошел ко мне и пожал руку. Я знал, что ему этого не простят. Не простят нормального человеческого поведения. Сергей Степанович задал мне несколько вопросов, и, сказав: "Мы еще увидемся", отошел к своей группе.

Мне было все очень интересно на этой конференции.

Я случайно встретил Сергея Степановича и спросил, не можем ли мы пообедать вместе? "Да, конечно, в кафетерии, во время перерыва", – был ответ моего учителя. Во время обеда Сергей Степанович много расспрашивал меня о деталях моей эмиграции, о возможностях и трудностях с языком и с работой. Трудностей было много. В конце обеда я прямо спросил: "Как Ваше мнение, Сергей Степанович, правильно я сделал, что уехал?" И получил прямой ответ: "Конечно, правильно". На следующий день Сергей Степанович подошел ко мне и сказал: "Я рекомендовал вас заведующему геокриологического департамента Монреальского университета. Он со мной в одной секции. Найдите его аспиранта, – Сергей Степанович дал мне записку с именем – и поговорите относительно работы". Правильный человек, он жил в неправильное время.

В последний день конференции я посетил Сергея Степановича в его номере. Занес какой-то сувенир для Татьяны Петровны и ирландский виски на память о нашей столь неожиданной встрече. Мы попращались, как водится, пожали друг другу руки, пожелали друг другу всего наилучшего, до следующей встречи.

К сожалению, лично увидеться нам уже не довелось. Но уроки жизни, которые я почерпнул от моего учителя, навсегда со мной.

 

А.Л. Миндич